«С мигрантами ни в судах, ни в работников полиции не ведут беседу»

Новость на Newsland:

Антимигрантская истерия захлестнула Город Москву и Питер.

Многолюдей отлавливают на дорогах, везут в отделения работников полиции, затем суды воспринимают поспешные решения о депортации — но а там что творить? Куда везти многолюдей, какими средствами кормить, где держать, до тех пор пока не будут проведены наложенные по закону десять рабочих дней на обжалование решения? Если документов не имеется, их хотелось бы восстанавливать, а Центр временного содержания заграничных граждан переполнен? Лидер и координатор волонтерской органы «Наблюдатели Петербурга», активист команды «Водительские права в пользу всех» Александра Крыленкова рассказала «Фергане», как добровольцы Петербурга подключились к постановлению данной трудности — и с каким уровнем казенной ксенофобии имели дело.

— Какое количество человек задействовано в волонтерской помощи мигрантам?

Александра Крыленкова: — Каждый день действующая группа — люди, какие ежедневно занимаются выручкою задержанным — в пределах пятнадцати человек. Периодически присоединяются а также порядка пятидесяти: кто-то как то раз привезет еду в подразделение работников полиции, кто-то подежурит в судах…

— Антимигрантская кампания в Питере началась в последствии драки в столице России на Матвеевском базаре (27 июля торговец пробил голову полицейскому, впоследствии первоначались охоты)?

— У нас а там. Все первоначалось с выступлений националистов, какие ходили по базарам и устраивали следующим образом величаемые проверки документов. Они агрессивно задавали вопросы документы у торговцев, а как скоро мешали — разбрасывали ящики с продукцией. Для меня неизвестно о случаях прямого насилия над людьми в течение этих проверок, но разбросать вещи и продукты по нашей планете — это было в норме вещей .

Следом в СМИ была проведена информация, что в таких «зачистках» вынуждены участвовать муниципальные власть имущие. И были пробы — следующим образом, одна «зачистка» была проведена вместе с Братством охраны водительских удостоверений покупателей.

— Но тогда они обязались проводить проверку продукцию, но не документы самих продавцов?

— Они ходили по базарам, делали выбор только лишь тех вот, кого подозревали в противозаконной миграции, но настоятельно просили у них предъявить сертификаты на продукцию. Подобный «троллинг».

Сперва полиция ни каким образом не останавливала эти «зачистки», поэтом стала прекращать. Но неизвесно где недели три назад, в одно и тоже время с внедрением в влияние поправок в миграционное законодательство первоначались и действия администрацией. Мигрантов стали массово удерживать. Но власть ни каким образом не получила возможность рассчитать, при всем желании это элементарная математика, что коль скоро удерживать по 50 человек в сутки, а депортировать им предоставляется возможность 20-30 человек еженедельно, то очевидно, что уже спустя некоторое количество рабочих дней у них наступит коллапс.

Я в данный момент намеренно не говорю о моральной стороне вопроса. В случае когда даже таращить
глаза на положение дела на взгляд власть имущие… На неделе с 11 по 16 августа в Петербурге переполнился Центр временного содержания закордонных граждан: он рассчитан на 176 мест, но продолжал брать на себя мигрантов, до тех пор пока не кончились кровати и района города на паркете, где вполне можно поставить добавочные койки. А поэтом Центр наотрез категорически отказался брать на себя многолюдей, там и так уж было уже 310 человек.

А более чем практически никаких аналогичных Центров — следовательно, и законных мест, где бы вполне можно было разместить иноземных граждан — у нас не имеется. И пробные две ночи опосля того, как в самом центре завершились района города, арестованные люди провели в автобусах. А понятно, что на «пассажиров» автобусов ни один человек не отличает ни еду, ни спальные принадлежности… И тут как скоро информация про этих автобусах была замечена, подключились добровольцы.

— Куда сей день везут многолюдей, коль скоро Центр в Багровом Селе не берет на себя?

— Человека берут себе. Он непонятно какое промежуток времени проводит в отделении работников полиции (по закону, там вполне можно держать человека до 48 часов, но мы представляем случаи, как скоро держали и пять рабочих дней), оттуда везут в суд. Суды продолжаются от случая к случаю до 11 вечера, от случая к случаю а там. А там суд берет на себя намерение о депортации — наш опыт указывает, что оправдательные приговоры выносятся в высшей степени не часто, в силах, в некоем проценте случаев, и то коль скоро родственники привозят документы прямо к заседанию. И в последствии решения суда о депортации люди оказываются в управлении судебных приставов.

И как скоро судебные приставы обнаружились в ситуации, что Багровое Село не берет на себя, а многолюдей становится все более чем и их хотелось бы неизвесно где помещать, неизвестно чем кормить и т.д., то они сперва пришли к соглашению о содержании многолюдей в СИЗО на Захарьевской улице. Но хотелось бы брать в толк, что Захарьевская — это все-таки темница, при всем желании и вовсе не «Кресты». И ежели в самом центре в Багровом Селе людям разрешено иметь телефонные аппараты, у них употреблять в пищу кровати и тумбочки, там употреблять в пищу признаки самоорганизации, староста, к примеру, — то на Захарьевской абсолютно прочей режим, тюремный. Но там при всем желании бы дают койку и горячее кормление.

Сначала на Захарьевскую привезли в пределах 50 человек — и переводили оттуда в Багровое Село, как скоро там освобождались района города. Там включали в себя и представительниц слабого пола, у каких на воле оставались грудные дети, и вчера а еще (интервью записывалось в первый день недели, 26 августа — ред.) там был с трудом страшней человек, у которого были трудности с почкой. Для него вызвали медицинского работника, но потому, что хотелось бы было создавать УЗИ, тесты, то медицинский работник просто напросто посмотрел — и съехал.

Мест на Захарьевской все точно также недоставало, и мы абсолютно по ошибке узнали, что приговоренных к депортации многолюдей стали привозить в помещения квартиры, удаленную в пользу непонятно каких нужд Центру судебных приставов. Нам рассказали о таком люди, каких там держали. В любом месте употреблять в пищу Центр судебных приставов, и в неких местах в этих жилищах, как оказалось, присутствуют карьерные объекты
недвижимости. И тут в какой-то из подобных объектов недвижимости на Васильевском островке (проспект Кима, 5) держали довольно по горло многолюдей. Туда не посчастливилось попасть ни одному журналисту и ни одному правозащитнику, при всем желании мы сделали все вероятное, приезжала в том числе и Общественно-наблюдательная комиссия (ОНК) за местами лишения волы. ОНК правомочен приходить в разные места, где содержатся люди, но в помещения квартиры на Кима, 5 их не пустили: сказали, что там никого не имеется, «вам появилось».

Единое, что мы сумели предпринять, — это дежурить в пределах входа, и в одиночку раз нам посчастливилось подать туда еду. Мы видели, что многолюдей привозят, увозят, — и следует отметить, что это довольно ужасное представленье.

Сколько там было многолюдей, дать оценку трудно. Было сообщено, что человек двадцать в одно и тоже время, на самый лучший не очень большой площади. В непонятно какой отрезок памяти их делалось младше, в пределах тринадцати.

Происходил подобный круговорот многолюдей в населенном пункте: подразделение работников полиции — суд — Проспект Кима, 5. Как скоро освобождались места на Захарьевской, многолюдей перевозили туда, а как скоро неизвестно кого депортировали из Красного Села — то многолюдей с Захарьевской перевозили туда. За всегда наших исследований пока из Красного Села было депортировано 19 человек.

Нужно брать в толк, что в один прием в последствии суда депортировать не позволяется, в том числе и коль скоро у человека на ручках паспорт. По закону, людям предоставляется 10 рабочих дней на обжалование решения, и эти десять рабочих дней они вынуждены провести в довершение всего. При всем желании у почти всех употреблять в пищу наличные средства на белет и родственники, они вары съехать сами, — но в пользу этого им нужно приступать к прокурору, указать белет жилищей и попросить отпустить их под «управляемую депортацию».

Не все о таком принимают во внимание.

— В чем заключается помощь добровольцев?

— У нас не имеется практически никакого доступа к информации, совсем практически никакого. Нам самый лучший плохо дают ответы на вопросы, с нами трудно ведут беседу, и на самом деле, нам предоставляется возможность всего лишь затыкать собой пробоины. У нас употреблять в пищу некоторое количество адвокатов, употреблять в пищу юрисконсульты — нам предоставляется возможность проявлять правовую помощь.

Алгоритм явлений у нас подобный : любой вечер, ближе к одиннадцати, мы обзваниваем все отделения работников полиции и стремимся выяснить, где употреблять в пищу люди, арестованные по сомнению в преступном пребывании на территории Российская Федерация. Создавать это нужно вечерком, так как почти всем задержанным на протяжении рабочего дня родственники приносят документы, и их выпускают. А на ночь в работников полиции покидают тех вот, кого, обычно, будут иметься чинить суд.

После этого, тоже в темное время суток, мы пожинаем еду и развозим ее по подразделениям. В работников полиции, которая при всем желании и правомочен держать у самое себя многолюдей до 48 часов, в пользу этого не имеется практически никаких требований: деревянные скамьи, бетонный пол, практически никакой кухни. Коль скоро у арестованных употреблять в пищу родственники — не по наслышке, принесут еду. Не имеется — так вот не
имеется, ни один человек мигрантов не кормит.

У нас был случай: задержали 19-летнего мальчика, приехавшего жить к отцу. Папа не по наслышке говорит по-русски, все документы у него в норме, зато он работает целый день, по 12 часов в день, и вовсе не смог пойти с сыном оформлять документы, отправил 1-го. И мальчика обманули. Ему сделали напускное дозволение на краткосрочное размещение, с каким он некоторое количество месяцев ходил, а следом его остановила полиция — и стало ясно, что документ фальшивый.

Мальчик провел в отделении работников полиции пять рабочих дней, спал на бетонном полу. Как скоро отец приносил еду — ее брали на себя. Как скоро пробовал подать одеяло — отказали. Как затом майор работников полиции для меня объяснил, как то раз приняли у мигрантов одеяло, а поэтом полгода выводили насекомых.

Но мальчику повезло — он не заболел после этих ночей на бетоне.

Итак, в темное время суток мы развозим еду — а рабочем днем едем в местные суды созерцать на заседаниях. И там мы знакомимся с задержанными, так как познакомиться в работников полиции не удается, это редкое явление, в пользу этого в подразделениях вынуждены дежурить самый лучший солидные люди. Как правило береют передачу — и накрывают дверь, не более — говорут, как скоро человека повезут в суд.

И уже в судах мы делаем предложение помощь, покидаем свои телефонные аппараты. Определенные затом звонят и обращаются, но мы не набиваем свои услуги.

— В судах скоро созерцают дела?

— Самый лучший скоро . Переводчиков не хватает. Подлинность бумаг проводят проверку, как правило, по информационной базе веб-сайта ФМС, при всем желании по закону должна проводиться экспертиза: информация на веб-сайт в силах попадать с задержками, посильны и прочие инженерные трудности. Тем не менее экспертизы проводят самый лучший не часто.

У мальчика, о каком я рассказала, — была бумажка, и она у нас употреблять в пищу. Ему, самый лучший плохо говорящему по-русски, работники работников полиции печатными буквами написали фразу «С протоколом ознакомлен, российским языком владею, в переводчике не нуждаюсь» — и попросили перерисовать. И он послушно это перерисовал.

Очень многократны случаи, как скоро участковые просто напросто берут себе у многолюдей документы. Нам каждый день звонят и повествуют, что пришел участковый, проверил регистрацию, сказал, что она вчера кончилась, отобрал паспорт. На на очереди день человек приходит за паспортом — участкового не имеется на расправе. Понятное дело, его трудно поймать, но человек тоже не должно сутки сидеть под дверью в предвкушении — и уходит. А чрез неделю его удерживают в отсутствие документов. И участковый ни разу не придет и вовсе не признается, что отобрал паспорт, так как это повреждение закона.

И у этих многолюдей употреблять в пищу перспектива просидеть довольно долгое время, так как им приходится восстанавливать документы, запросы направляются в консульские отделы посольств — и все ужасно затягивается.

Этих кошмарных ситуаций невероятно по горло.

И вот тут нужно сказать о моральной стороне дела.

Самое ужасное — с задержанными мигрантами ни один человек не ведет беседу. Ни один человек . Я не юрист, но от случая к случаю может случиться, что с неизвестно кем прихожу в суды или в жандармерию, и самая пре самая частая реакция
многолюдей на мой приход — благодарность: «Спасибо, с вами при всем желании бы собеседуют».

Ужас ситуации заключается нет никаких сомнений в том, что ни работники полиции, ни судейские не полагают этих многолюдей за многолюдей. Они смотрят на них как на беспредметное место, в одном из лучших происшествие — как на глупых детишек. Ни один человек из приговоренных по заметке 18.8 КоАП («Повреждение заморским уроженцом или личиком в отсутствие гражданства режима нахождения в Русской Федерации»), не зарабатывает на руки постановление суда. Ни один человек . А пояснение, в одном из лучших происшествие, выглядит так: «Мы им обеспечим бумагу, а они ее потеряют, а все же документ нужен в пользу выезда».

И это ужасное ощущение — как скоро ты стоишь рядышком со большим человеком, какой прекрасно начинает понимать по-русски, а инспектор полиции его НЕ ПОДМЕЧАЕТ и ведет беседу о доле этого человека — с тобой, а его лично просто напросто прямо не видит. И для меня популяризировает: «Но вы же осознаете, они…» Большую часть поведений в работников полиции и судах касательно мигрантов сооружены на в этом ощущении: это — не люди, но с ними хотелось бы что-то проделывать.

Меня задерживали на митингах, я видела, как задерживали оппозиционеров, — но это абсолютно другая эпопея. Как скоро тебя удерживают, с тобой — да, агрессивно — но беседуют работники работников полиции. Им предоставляется возможность с тобой спорить, полагать, что ты неизвестно кому продался и т.д.. Но как скоро они сталкиваются с людьми, каких предполагают в преступной миграции, — то просто напросто их не обращают внимание. С ними НЕ БЕСЕДУЮТ.

И это — та помощь, какую имеют все шансы показать добровольцы. Людям нужно, для того чтоб им объяснили, каковое заключение суда было принято, куда им нужно прийти и для чего. Чрезвычайно — но люди после судов не осознают, за что их осудили, что с ними состоялось. Ни один человек не являет нужным им это сообщить.

Когда мальчика, о каком я рассказывала, привезли в суд, то в том числе и его папа, какой не по наслышке говорит по-русски, не взял в толк, которое заключение было вынесено. Они позволили себе, что молодого человека оправдали, — так как его отпустили. А судья, в действительности, настоятельно попросил провести экспертизу фальшивого разрешения на краткосрочное размещение и отложил заседание до выходы в свет результатов.

Судебный развивающаяся болезнь, на каком участники не осознают, что делается, — нонсенс. А это все же становится повседневным событием.

— По вашим представлениям, сколько закордонных граждан в данный момент в Петербурге в предвкушении депортации и судов?

— По предварительным данным, по настроению на первый день недели, 26 августа в подразделениях работников полиции содержалось около 30 человек, арестованных в воскресенье. Возможно, и более чем, однако у нас не имеется формальных текущих.

После того как правозащитные органы подняли шум, то огромную часть многолюдей, по каким выносится заключение и у каких употреблять в пищу паспорт на ручках, стали выпускать на волю на «управляемую депортацию», то есть им разгадали выезжать собственными силами. Но в Багровом Селе в данный момент строят скоротечный лагерь из стрых вагончиков. И из приватных разговоров с полицейскими известно, что
вся полиция ждет, пока данный лагерь из вагончиков достроят, для того чтоб еще раз можно было вызвать массово перекрывать и удерживать многолюдей после заключений об «изоляции с следующей депортацией».

Но ведь они вновь ничего не полагают! Прибавится в среднем триста мест, и несложные подсчеты демонстрируют: в том числе и коль скоро условия в этих вагончиках будут иметься человеческими, в том числе и коль скоро развивающаяся болезнь будет иметься отвечать закону (огромное количество дозволений!), то и данный лагерь переполнится за две недели. И практически никакого позитивного прогноза у меня, честно говоря, не встанет.

Мария Яновская

This entry was posted in Новости. Bookmark the permalink.

Добавить комментарий